1 351 просмотров

Ее звали Суад, и она была дочерью шейха. Суад выдали замуж за дальнего родственника, когда ей было 14. «Он мне нравился», — тихо говорит Суад под пристальным взглядом отца.

Невесте может быть 14 лет, 10 и даже 5. Выдавать замуж девочку-подростка незаконно, однако в ряде стран это по-прежнему происходит, хотя нередко приводит к самым тяжелым последствиям.

«Каждый раз, когда он оказывался рядом, я пряталась. Я просто видеть его не могла», — вспоминает Тахани (в розовом) первые дни своего брака с Маджедом. Ей тогда было 6 лет, а ее мужу — 25. Юная жена, которой теперь восемь, позирует для фотопортрета на улице своей деревни в Хаджахе вместе со своей бывшей одноклассницей Гхадой, которая тоже замужем. Фото: Стефани Синклер

Cвадебные ритуалы в Раджастхане принято совершать ночью. А на сей раз темное время суток было вообще единственно возможным для церемонии — свадьба была незаконной и потому тайной для всех, кроме приглашенных гостей. Ближе к вечеру невесты, готовясь к бракосочетанию, обливались водой прямо на улице. Невест было три: 15-летняя Радха, 13-летняя Гора и Раджани, их племянница. Девочка пяти лет.

Соседки помогли малышке Раджани стянуть розовую футболочку с нарисованной на плече бабочкой и прикрыли моющихся девочек импровизированным занавесом из тканей для сари. Женихи тем временем ехали из далекой деревни. Никто из них не был достаточно богат, чтобы прибыть верхом на слоне или на скакуне в роскошной сбруе, как того требует традиция. Пришлось довольствоваться машинами. Ожидалось, что прибудут женихи изрядно навеселе.

Никто из жителей деревни прежде их не видел, кроме отца двух старших девочек, худощавого и прямого как палка седого крестьянина с длинными обвислыми усами. Этот крестьянин, которого я буду называть М., наблюдал, как вереница гостей укрывается от палящего солнца под тентом из яркого шелка, и на лице его были написаны и гордость, и тревога. Он отлично понимал: если бы честному и неподкупному офицеру полиции стало известно, что здесь происходит, свадьба была бы прервана, он — арестован, а семья покрылась бы позором.

Когда выдают замуж подростка, соседи часто хранят молчание, а представители власти закрывают глаза, не желая подвергать семью бесчестью.

Раджани приходится М. внучкой. У девочки круглые карие глаза и маленький приплюснутый носик, а кожа — цвета молочного шоколада. Живет она у дедушки: в деревне говорят, что отец Раджани — пьяница и лентяй. А еще говорят, что дед любит Раджани больше, чем ее родители, — не зря он выбрал ей жениха из уважаемой семьи, за одним из членов которой была замужем его дочь. Поэтому Раджани не окажется одинокой после гауны — церемонии, которая совершается, когда девушка покидает родительский дом и переезжает к мужу. Если девочка выходит замуж совсем маленькой, гауна совершается по достижении ею подросткового возраста, так что Раджани еще несколько лет проживет в семье деда. И М. поступает очень хорошо, говорили мне: выдавая внучку замуж, он обеспечивает ей защиту на годы взросления.

Эта история происходит в одной из иссушенных солнцем деревенек индийского штата Раджастхан во время праздника Акха-Тидж. Праздник отмечают в самое жаркое время весны, перед сезоном муссонных дождей, и он считается хорошим временем для свадеб. Мы беспомощно смотрим на Раджани. Пятилетняя босоногая невеста в футболке бегает вокруг, зажав в ручонке розовые пластмассовые солнечные очки, которые кто-то ей дал.

Человек, который привел нас в деревню, говорил только о ее сестрах. О них, правда, говорить тоже было опасно, поскольку закон запрещает брать в жены девушек младше 18 лет. Но к невестам-подросткам отношение снисходительнее.

Когда выдают замуж подростка, соседи часто хранят молчание, а представители власти закрывают глаза, не желая подвергать семью бесчестью. Выдавать замуж малолетних опаснее, поэтому участие в свадебной церемонии самых маленьких обычно не афишируется, их имена не упоминают в приглашениях, и на собственной свадьбе они оказываются на вторых ролях.

Раджани уснула до начала церемонии. Ее дядя осторожно поднял девчушку с кроватки, прижал к плечу и понес под лунным светом туда, где ждал индуистский жрец, поднимался к небу дым от священного пламени и сидели на пластмассовых стульях гости и жених, десятилетний мальчик в золотистой чалме.

Десятилетняя Нуджуд Али сама отыскала дорогу в городской суд и потребовала развода с мужем, которому было за тридцать и за которого ее выдал отец.

В такие моменты чужака может охватить непреодолимое желание спасти девочку-невесту. Схватить ее, отправить в нокаут окружающих взрослых, сбежать! Что угодно, лишь бы остановить то, что происходит на твоих глазах. Над моим столом приколота фотография Раджани в ее свадебный вечер, за шесть часов до церемонии. Девочка в сумерках смотрит в камеру, в ее широко раскрытых глазах — полное спокойствие, и кажется, что она вот-вот улыбнется.

“Мне 10 лет, и я разведена”. Помню, как меня в ту ночь преследовали мысли о спасении не только Раджани (ее я легко могла бы взять на руки и унести прочь в одиночку), но и двух других девочек, которых собирались, словно оплаченный товар, передать с рук на руки несколько взрослых мужчин, сговорившихся насчет их будущего. Принудительные ранние браки по сей день процветают во многих регионах мира — и отстаивают эту традицию сами родители будущих новобрачных, зачастую нарушающие законы своей страны. Детский брак они рассматривают как достойный способ обеспечить девушке спокойное взросление в случаях, когда другие варианты сложны или есть риск, что девочка-подросток потеряет невинность до брака.

Детский брак распространен на разных континентах, среди представителей разных народов, религий и сословий. В Индии девочек обычно выдают за мальчиков на четыре-пять лет старше; в Йемене, Афганистане и некоторых других странах мужьями могут стать и молодые мужчины, и вдовцы средних лет, и насильники, которые похищают своих жертв, а потом объявляют их женами, как принято, например, в некоторых районах Эфиопии.

Часть этих браков — открытые сделки, практически ничем не замаскированные. Можно, скажем, обменять прощение долга на восьмилетнюю невесту или уладить конфликт между семьями, предложив взамен двоюродную сестру, 12-летнюю девственницу. Когда верхушка этого айсберга, единичные случаи становятся достоянием гласности, они вызывают взрыв гнева по всему миру. В 2008 году газеты многих стран писали о Нуджуд Али, десятилетней йеменской девочке: она сама отыскала дорогу в городской суд и потребовала развода с мужем, которому было за тридцать и за которого ее выдал отец. Позже была опубликована книга «Я — Нуджуд, мне десять лет, и я разведена».

Многие взрослые, такие, как односельчанки Раджани, поющие печальные песни, пока юные невесты моются, не видят в детских браках ничего плохого. Образование девочек все равно будет прервано, так или иначе. Если не из-за брака, то просто потому, что в сельских районах в близлежащей школе может быть всего пять классов, а дальше пришлось бы каждый день ездить в школу на автобусе, набитом похотливыми мужчинами. В самой школе вполне может не оказаться закрывающегося туалета, необходимого девочке-подростку с гигиенической точки зрения. Кроме того, обучение в школе стоит денег — а практичные родители их берегут для сыновей: считается, что те принесут больше пользы. Так, на хинди дочерей, живущих с родителями, даже называют «парайа дхан», что означает «чужое богатство».

Ну а все рассуждения о том, что девушка сама имеет право выбирать себе жениха и что браки должны совершаться по любви, во многих уголках мира до сих пор воспринимаются как глупые и вздорные. Так, в Индии большинство браков, как и раньше, заключаются по воле родителей. Крепкий брак рассматривается как союз двух семей, а не двух личностей — а стало быть, выбор должен быть тщательно продуман многими взрослыми людьми, а не юными влюбленными, которые повинуются мимолетным порывам и зову сердца.

Поэтому там, где царит нищета, где потерявшие невинность девушки считаются непригодными для брака, где многие поколения предков вступали в брак не по своей воле, где старухи родственницы настаивают на том, чтобы девочки быстрее выходили замуж — мол, со мной так было, значит, и с ней должно быть так же, — даже самый убежденный борец с ранними браками растеряется, не зная, с чего начать. «К нашему сотруднику обратился отец девочки-подростка, — рассказывает Шрила Дас Гупта, врач из Нью-Дели, ранее работавшая в Международном центре исследования женщин (ICRW), одной из нескольких некоммерческих организаций, активно борющихся с ранними браками. — Он сказал: «Хорошо, если я решу выдать свою дочь замуж позже, возьмете ли вы на себя ответственность за ее защиту?» Наш сотрудник пришел к нам и спросил: «Что я ему скажу, если его дочь изнасилуют, когда ей будет 14?» На такие вопросы у нас нет ответов».

Женились на дочерях друг друга. В Индии детские браки запрещены хотя бы формально — в Йемене нет и этого. Все попытки официально защитить девочек-невест до сих пор оканчивались неудачей. «Если бы ранний брак был сколько-нибудь опасен, Аллах запретил бы его, — заявил нам депутат йеменского парламента Мухаммед Аль-Хамзи. Мы разговаривали с ним в Сане, столице этого государства. — Мы не можем запретить то, чего не запретил сам Аллах». Религиозный фундаменталист и консерватор Аль-Хамзи — яростный противник любых попыток законодательно запретить замужество девушкам младше определенного возраста (в последнем проекте — младше 17 лет). Ислам не дозволяет брачных отношений до тех пор, пока девочка не готова к ним физически, говорит Аль-Хамзи, однако в Священном Коране не говорится о конкретных возрастных ограничениях, так что этот вопрос должен находиться в ведении семьи и религиозных наставников, а не законов. Как ведают этим вопросом семьи, мы имели возможность увидеть в одной из деревень в западной части Йемена.

Мужчина, которого тоже звали Мухаммед, повез нас в эту деревню, потому что события в ней его глубоко возмутили. «Там живет девочка, ее зовут Айша, — он кипел от гнева. — Ей десять лет, она совсем маленькая, просто крошка. А ее мужу — пятьдесят, и у него вот такое пузо», — Мухаммед показал руками, какое именно.

Мухаммед описал сделку, которую здесь называют шигхар: двое мужчин снабжают друг друга невестами, обмениваясь родственницами. «Они женились на дочерях друг друга, — сказал Мухаммед. — Если бы разница в возрасте между мужьями и их новыми женами была более приемлемой, думаю, никто не стал бы сообщать в полицию. Но девочки не должны выходить замуж, когда им по девять-десять лет. Пятнадцать или шестнадцать — еще куда ни шло».

В деревне, окруженной зарослями кактусов и иссушенными солнцем полями, в домах из камня и бетона живет пять десятков семей. У старейшины деревни, шейха, приземистого и рыжебородого, на поясе рядом с традиционным кинжалом висел мобильный телефон. Он провел нас в дом с низким потолком, где множество женщин, в том числе с младенцами, и девочек сидело на покрытом коврами полу и на кроватях. В дверь, наклоняясь, чтобы не удариться о притолоку, входили все новые женщины. В самой гуще на корточках сидел шейх, хмурился и шикал, чтобы собравшиеся вели себя потише. На меня шейх смотрел с подозрением. «У тебя есть дети?» — спросил он.

Когда я ответила, что да, двое, на лице у него отразилось недоумение. «Всего двое! — шейх кивнул в сторону молодой женщины, которая кормила грудью младенца, рядом с ней копошились еще двое карапузов. — Этой молодой женщине 26 лет, она родила десятерых».

Ее звали Суад, и она была дочерью шейха. Суад выдали замуж за дальнего родственника, когда ей было 14. «Он мне нравился», — тихо говорит Суад под пристальным взглядом отца.

Шейх сделал несколько заявлений относительно брака. Он сказал, что ни один отец не будет принуждать дочь выходить замуж против ее воли. Сказал, что опасность для здоровья, которую якобы представляет ранний брак, сильно преувеличена. Сказал, что первый физический контакт с мужем, действительно, не всегда бывает легким для невесты, но переживать по этому поводу — бессмысленно. «Разумеется, каждой девушке бывает страшно в первую ночь. Но она привыкнет. Дело житейское».

Тут мобильник шейха загудел, он снял его с пояса и вышел на улицу. Я сдернула с головы платок — раньше я видела, как моя переводчица делала так, когда рядом не было мужчин, и женщины заводили доверительный разговор. Мы быстро задали несколько вопросов: как у вас готовятся к брачной ночи? рассказывают ли невестам, чего им следует ожидать?

Женщины взглянули в сторону двери и, увидев, что шейх полностью поглощен разговором, подались в мою сторону. «Девочки ничего не знают, — сказала одна из них. — Мужчины принуждают их».

А не могли бы они рассказать нам о маленькой Айше и ее толстом 50-летнем муже? Тут женщины заговорили все разом: это ужасная история, такое нужно запретить, но мы ничего не могли поделать. Маленькая Айша закричала от страха, когда увидела мужчину, за которого ей предстояло выйти замуж, сказала женщина по имени Фатима, которая, как оказалось, была старшей сестрой Айши. Кто-то сообщил в полицию, но отец Айши приказал ей надеть туфли на высоких каблуках, чтобы казаться выше, и закрыть лицо. Кроме того, он пригрозил, что, если его отправят в тюрьму, он убьет Айшу, когда оттуда выйдет. Полиция приехала и уехала, не приняв никаких мер, и сейчас — женщины заговорили тише и быстрее, поскольку шейх уже начал прощаться со своим собеседником, — Айша замужем и живет в другой деревне, в двух часах езды. «Каждый день она звонит мне и плачет», — сказала Фатима.

 

Читай продолжение на следующей странице

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓